Килиан Жорне сообщил о приостановке карьеры из-за травмы. Подробности и прогнозы

Немного предыстории.

Во время юбилейного 25-го забега Zegama-Aizkorri Килиан бежал в лидирующей пачке атлетов примерно на 6-й позиции - как он обычно и делает до окончания всего набора высоты. Как только начался спуск, Килиан резко стал сдавать позиции и финишировал лишь на 42-м месте, что для всех означало одно: что-то случилось. Хотя на финиш Килиан пришёл, даже не хромая и не имея ссадин от падения. Он просто завершил гонку и поблагодарил всех за этот опыт. Навсегда великий в глазах общественности, он взял небольшую паузу, а его посты в социальных сетях были очень расплывчатыми, но явно с грустным оттенком.

На следующий день после финиша была проведена МРТ, выявившая частый для бегунов диагноз. Такой диагноз нередко является следствием огромных ударных нагрузок, но далеко не всегда связан именно с возрастом и износом суставов. Эта травма практически всегда имеет накопительный эффект и очень распространена у тех, кто преодолевает большие наборы и, как следствие, сбросы высоты, в том числе на техничном рельефе. Несмотря на то что Килиан тренируется по 900–1000 часов в год, лишь часть этого времени приходится на ударные нагрузки. Ниже в своём письме он рассказывает о предыстории травмы этого колена, полученной ещё в подростковом возрасте, которая, с одной стороны, предопределила развитие такого сценария в будущем. С другой стороны, именно работа с этой травмой, десятилетия побед и невероятных рекордов говорят нам о том, что нужно бороться буквально до победного и не сдаваться.

Прогнозы по восстановлению консервативным (безоперационным) путём всегда очень расплывчаты, а вернуться на прежний высокий уровень крайне проблематично даже при выполнении всех реабилитационных мер. При оперативном (хирургическом) лечении и реабилитации прогнозы чаще зависят от качества принятых мер. Впрочем, Килиану доступна лучшая мировая медицина, на что мы все и надеемся.

"Горизонтальный разрыв в переднем роге наружного мениска с выраженным отёком в прилежащей жировой подушке Гоффы. Повреждение хряща в центральной части надколенника с прилежащим отёком костного мозга.»

Чтение этих строк в заключении МРТ на следующий день после Зегамы дало более точное объяснение тому, что я ощущал неделями. В преддверии гонки я пытался справляться с болью в левом колене, делал домашнюю физиотерапию и старался проводить тренировки как можно лучше.

Это знакомая рутина; с тех пор как у меня была авария и операция в 2006 году, моя левая нога — постоянный спутник в боли.

Всё началось в 2006 году, когда я бежал домой из школы с руками, полными книг. Я перепрыгивал между двумя улицами и жёстко приземлился коленом на булыжник. Удар сломал мне надколенник.

После операции прогноз был не очень оптимистичным. Врач не был уверен, что я смогу снова соревноваться на высоком уровне.

После этого я тренировался усерднее и разумнее, чем когда-либо. С тех пор у меня с собой одна мысль: каждый километр, который моё колено позволяет мне бежать в полную силу, — это подарок.

С годами это создало большую разницу в силе и диапазоне движений между моими двумя ногами. Но в выносливостных видах спорта это чаще всего не было так важно.Боль, которую я испытываю сейчас, мне знакома. Я борюсь с ней последние три года, вероятно с момента первого разрыва мениска.

Она усиливается, когда я бегу быстро по ровной поверхности, где удары больше и амплитуда движений шире. Она значительно стихает, когда я больше сосредотачиваюсь на вертикальной подготовке.

Та же боль появилась во время подготовки к Chianti и Western States в прошлом году. Поскольку я научился с ней справляться, я не слишком переживал.

После Western States боль почти прошла, когда я вернулся к горным тренировкам, но снова вернулась несколько месяцев назад, когда я стал больше бегать по ровной поверхности и быстрее.

Показатели всегда являются результатом работы многих систем вместе. Чтобы выступать на самом высоком уровне, все они должны функционировать очень хорошо. В последние годы при постоянных тренировках и образе жизни я видел, что большинство моих метрик всё ещё улучшаются. Я вижу это ясно в тестах на маршрутах, которые я проходил сотни раз.

Но система, где я замечаю наибольший спад с возрастом, — это нервно‑мышечная система. Из‑за этого механические травмы и мышечные проблемы стали появляться чаще. Я сам это почувствовал, и в будущем это потребует большего внимания.

Я делюсь этим не для того, чтобы вызвать сочувствие. Если бы эта травма случилась десять лет назад, я бы расстроился. Двадцать лет назад — вероятно, был бы опустошён. Сегодня я в основном чувствую благодарность.

На Зегаме, даже когда боль делала невозможным продолжать гонку в полную мощь, я всё ещё мог идти в более лёгком темпе, наслаждаться толпой и чувствовать энергию соревнования. Во время гонки я много раз молча благодарил за всю поддержку, которую получал там годами.

Теперь, с неопределённой подготовкой к следующим стартам, я вижу интересную задачу впереди: восстановиться как можно быстрее и поэкспериментировать с новыми способами подготовки к гонкам, которые обычно требуют много ударной нагрузки.

Травмы — часть жизни спортсмена, и умение управлять болью тоже важная составляющая выступлений. В некотором смысле я благодарен за этот момент. Без давления гнаться за конкретным результатом у меня больше свободы быть смелым, амбициозным и экспериментировать с восстановлением.

Неудача может также стать возможностью для обучения. Следующая цель ясна: я выйду на старт Western States с другой подготовкой, но с тем же любопытством — посмотреть, на что способно тело."